Поэзия Алексея Железнова

* * * * 

Мне слышен шум многоголосый,
Разноплеменные гиксосы,
Парфяне, греки, римский строй
Здесь шли когортою стальной.
Сшибались с шумом колесницы,
Египет, хетты, ассирийцы:
Пехота, всадники, стрелки,
Османов дикие полки
Вздымали пыль.
Ломали стены.
Долиной знойною Геенны,
До Елеонского холма.
Вооруженная толпа
Меняла крест на полумесяц.
Тут смертью смерть уравновесят,
Где Город мира – вечный бой,
Так предначертано судьбой.
Неслись, как ветер, сарацины,
И крестоносные машины
В железе с головы до пят,
Пришли за тем, кто был распят.
Сжигали храмы и народы,
И кто сочтет века и годы,
Многострадальной сей земли,
Где сонмы храбрых полегли
Во имя веры, денег, славы,
Кто были правы – кто не правы?
Теперь никто не разберет.
Здесь молоко течет и мёд,
Да только с горечью приправа -
Холма Сионского оправа.
Здесь мира нет – но есть покой,
Ерушалаим золотой
Отныне мой.

* * * *  

Мир порезан на части: загородки, заборы,
И записан в реестры миллионами верст.
Нарисованы карты - разноцветные кляксы,
И ощерясь штыками, улыбаемся всласть,

Договоры, контракты, установлены таксы,
И проклятие века – богоданная власть.
Все дороги приводят в тупики и обрывы,
Отличаясь разметкой, шириной и длиной,

Гадят голуби мира свысока на оливы,
И Господь Вседержитель взял себе выходной.
Но меж трещин асфальта проступают узоры,
Словно линии жизни на немытой руке,
И расходятся в небе туч тяжелые шторы,
Расслабляется палец на холодном курке.

* * * *

На пороге последней войны
Замерзали солдаты в окопах,
Мужики и совсем пацаны,
Распинаясь на мерзлых голгофах.

«Град» огнем проливался с небес,
Снег чернел от разрывов и сажи.
Но распятый вчера не воскрес,
Он уже ничего не расскажет.

Всадник бледный по имени Смерть
С ним Война – всадник рыжий как пламя,
Затянули в свою круговерть,
Где потеряны совесть и память.

По убитой от взрывов земле
Вдаль ползли зачумленные танки.
И болтался Спаситель в петле,
На пороге солдатской землянки.

Накануне последней войны,
Ели, пили, женились и пели.
И не ведали мы, что больны,
Что во зле наши души сгорели.

* * * *

Не успеешь сходить за скрижалями,
Как тельца золотого отгрохают.
И опять по пустыне сандалями,
А вокруг только стонут и охают: 

Для чего нас увел из империи,
Где хватало похлебки с бараниной?
Там первичен был дух над материей,
Под началом дворцов Белокаменной*.

Объяснять бесполезно - не слушают,
Только просят все манны и зрелища.
Замолкают, лишь спя или кушая,
Что закончится это – не верится.

То волненья идут сепаратные,
То старейшины чем-то рассержены,
Лишь левиты вполне адекватные,
Потому что при деле и сдержаны.

То им мяса давай, да поболее,
То спасай от обжорства куриного,
Змеи жалят за все своеволия -
Помогай против яда змеиного.

Как воды не хватает в источнике -
Виноват Моисей с амореями,
И Надав с Авиудом тут склочники,
С модернистскими супер идеями.

Вэй из мир, мы таки доиграемся -
Там, на небе, устанут с терпением,
С Аароном вдвоем лишь стараемся,
Не считаясь с общественным мнением.

Ой, помрем мы в пустыне шлимазлами,
Запишу-ка на память я свитками,
Как страдали и мучились язвами,
Чтоб другим не повадно с ошибками. 

* * * *

Позич мені фарби блакитної, небо
Я золота візьму від Дикого поля.
Та й зоряний пензлик, палітру від Феба,
Смарагду прозорого дасть мені море.
Я вам намалюю щасливу країну,
Без горя, війни, міжусобиць та й болю.
І назву для неї я дам- Україна.
Що славу здобула, та гідність і волю.
На варті Герої Небесної Сотні,
І тисячі тисяч гвардійців завзятих.
Я там зафарбую події скорботні,
І більше не буде потреби в гарматах.

* * * *

- Каин, где брат твой, Авель?
- В Донецке погиб, под завалом.
В разрушенном терминале
Бетонным укрыт одеялом.

- Каин, ты его видел?
- Только в прицел, не четко.
Был на него в обиде,
Бил прямою наводкой.

- Каин, ведь вы дружили...
- Только не в этой жизни.
Прошлое позабыли,
В страшной кровавой тризне.

- Каин, что будет после?
- После уже не будет.
Встретимся на погосте,
Там нас Господь рассудит.

* * * *
Вверх, шаг за шагом, по узкой тропинке в крепость идет народ,
Сколько продержимся? День? Неделю? Месяц? А может, год?
Пала столица - храм уничтожен, клекотом римских орлов,
Снова рабами быть иудеям? Слышится лязг оков.
И легионы врагов.
Крепость надежна, много припасов, сила и воля есть,
Это последний гордый остаток, не потерявший честь.
Много ль нас тут? Может, тысяча? Меньше? С женщинами и детьми,
Знаешь ты все, Всемогущий Боже, лучше умрем людьми,
Вольно, не под плетьми.
Римляне долго вели осаду - тысячу горьких дней,
Насыпь воздвигли - взошли на Масаду, в мощи во всей своей,
Вой катапульты, гром от таранов, стены вот-вот падут,
Женщины бьются рядом с мужьями - тяжкий последний труд,
Крепости не сдадут.
Выхода нет - невозможна победа. Всем остается смерть,
Прожита жизнь, как не многим судилось - примет их неба твердь.
Выбрано десять - волю святую им суждено свершить,
Всех, кто остался, в ночь роковую, десять должны убить,
И, вслед за ними, с жизнью покончить - некому хоронить.
Римляне утром, вошедши в крепость, были поражены,
Жены убиты - дети убиты - стены все сожжены,
Некого будет вести триумфом на Капитолий в Рим,
И содрогнулись солдаты Рима, сжегшие Иерусалим.
...............................................................................
Дальше и дальше пылью струится змеиная вверх тропа,
Этого больше не повторится,
здесь до последнего будем биться
Если судьба слепа -
К черту иди, судьба,
Крепость Масада отныне - да не падет никогда!

* * * *

Стылые ноги, пальцы как льдинки
Губы заиндевели.
Где же вы, боги? Лишь на картинке?
Или все околели?
Кровь растопила снег почерневший,
Маленькой скорбной лужей.
Стать не случилось потоком вешним,
Значит, кому ты нужен?
Холодно… ветер смеется,
ветры не знают горя…
Молотом пульс в голове отдается
Взрывам далеким вторя.
Память... как кинопленка
Порвана и помята
Правда ли был когда-то ребенком?
Или всегда солдатом?
Черный… мир перекрашен в черный.
Кисть обмакнули в сажу.
Средь миллиардов уже обреченных,
Заметит ли кто пропажу?

 

В?е ?татьи рубрики "Талант - не в землю!"